Есть вопросы? Связь со мной: +7 (963) 639-9283

dog-sledding@mail.ru

Собаки на войне

СОБАКИ НА ВОЙНЕ

1580 наград рядового Торохова.


Дмитрий Михайлович Торохов вышел из того поколения, которое нещадно выкосила война: четырежды был ранен, дважды считался погибшим, чуть не загремел в штрафбат. За 4 года вывез с передовой свыше полутора тысяч раненных и по этому показателю был лучшим на той войне…

«…На самом деле их было больше, но считали только своих. Я был приписан к стрелковому полку. У танкистов была своя санитарно-ездовая служба, у артиллеристов – своя. Идёт бой, что же я танкиста, истекающего кровью, умирать оставлю… Беру, конечно, отвожу в сан. роту и снова на передовую. Об одном молился: «Только бы в собачек не попали, а, если поранят, то хотя бы не всех сразу, чтоб бойца до места доставить…».

Первого раненого Дмитрий Михайлович не помнит — только первого мертвого. Говорит, даже растерялся. К смерти за все годы войны так и не привык…

Как-то один из батальонов полка, в котором служил Торохов, попал в окружение. Ни еды, ни боеприпасов. На упряжке со старшиной целый день добирались до окруженных бойцов, то по целине, то через завалы. Порой и самому приходилось впрягаться вместе с собаками.  Добрались… От радости бойцы всех собак перецеловали. А утром батальон, прорвав оборону, вышел из окружения — доставленные боеприпасы сделали свое дело.

Когда выходили из окружения к реке Волхов, нужно было пройти сквозь Мясной Бор. Болото, растянувшееся на три километра, простреливалось с обоих сторон.

«Никогда не забуду тот апрельский переход на Малую Вишеру. Шли по болоту, со всех сторон половодье, вода по пояс, под ногами — лед. Мы в телогрейках, ватных брюках, валенках. Впереди старшина глубину проверяет, за ним — рота, по две собаки на коротком поводке в каждой руке. Добрались до реки, стали наводить переправу. К тому времени лед на реке тронулся. И тут в небе появилась «рама». Не прошло и десяти минут, как налетели «юнкерсы». Вместе с бомбами они сбрасывали на землю бочки с дырками, которые летели на землю со страшным воем и наводили ужас на людей и собак. Стоял настоящий ад: собачий визг, людской стон, крики. «Я под брошенную машину спрятался — хоть какая-то защита от огня. Собачек рядом привязал. После бомбежки вылез — нет их. Так тяжело стало на душе, думал, погибли. А они, умницы, в ящики от снарядов попрятались…».

После той бомбежки, как вспоминает Дмитрий Михайлович, во взводе десять человек погибли, еще 20 ранения получили. Но Торохов, видимо, в рубашке родился — ни единой царапины. Две бомбы рядом рванули — осколки выше прошли. Из 4-х собачек 3 остались целы – четвёртая умерла от переохлаждения.

Очень сдружился с собаками Дмитрий Михайлович, многому у них научился, у самого чутьё обострилось. Однажды в похоронной команде, выносившей с поля боя убитых, Торохову показалось, что один дышит… И ведь прав оказался!

Как складывалась судьба тех, кого вывез из огненной купели, он не знал. Лишь две встречи запечатлелись в памяти:

«Летом 42-го везу на телеге бочку собакам кашу варить. Навстречу идёт строй. Вдруг выбегает солдатик и ко мне – обнимает, целует, плачет: «А помнишь, ты мне шапку на голову надел?» Лишь тогда Дмитрий Михайлович вспомнил тот зимний бой: «На пятачке подо Ржевом фашисты устроили мясорубку. Юнкерсы застилали небо. Всюду раненые вперемежку с убитыми и стон, сплошной человеческий стон. Упряжку увидели, руками машут, зовут: «Сюда, сюда!». Я прошу: «Братишки, милые, кто ходить или ползком может, сами добирайтесь. Забираю только тех, кому ходить уже нечем, или голова пробита, или без сознания». Укладываю одного на тележку, а он стонет: «Голова мёрзнет, ой, мёрзнет!». А с меня пот градом. Натянул ему на голову свою шапку. Потом у санитаров другую взял.

Второй случай уже после войны был. Сижу на лавочке, беседую с приятелем. Он и говорит: «А меня, между прочим, тоже собачки из боя вывезли. Помню, ездовой больно строгий попался: «Молчи, говорит, молчи! Фрицы рядом, услышат, миномётами накроют. Молчи, паря, Бобик нас обязательно вывезет».

Бобик был вожаком его упряжки. Много собак за годы войны потерял Дмитрий Михайлович, но Бобик дожил-таки до Победы. В 44-ом даже ранило одной пулей.

Победу встретил в Прибалтике, откуда был отправлен в Москву, на парад Победы. 24 июня гвардии рядовой Торохов прошел по брусчатке главной площади столицы в составе сводного полка Ленинградского фронта. Об одном жалел Дмитрий Михайлович — Бобика рядом не было…

Вернувшись в часть, Бобика не застал — его, как и тысячи других, по окончании боевых действий, расстреляли. Нам, не знавшим всех тягот войны, кажется это дикостью, но таковы были страшные реалии того времени. Даже человеческая жизнь на войне не слишком ценилась — о собаках тогда вообще не думали…

Простите нас, собачки!


Владимир Гондусов.

P.S.

15 июня 2010 года Торохова Дмитрия Михайловича не стало…

Вечная память рядовому Торохову и его четвероногим братьям!