Есть вопросы? Связь со мной: +7 (963) 639-9283

dog-sledding@mail.ru

Собаки на войне


СОБАКИ НА ВОЙНЕ


1580 наград рядового Торохова.


Дмитрий Михайлович Торохов из того поколения, которое нещадно выкосила война: войну начал рядовым, закончил её в том же звании; четырежды был ранен, дважды считался погибшим; чуть не загремел в штрафбат, однако выжил всем смертям назло. В атаку не ходил, был вожатым собачьей упряжки, но каждая поездка на передовую могла стать последней. Вывез с поля боя 1580 раненных и по этому показателю был лучшим на той войне.



«…На самом деле их было больше, но считали только своих. Я был приписан к стрелковому полку. У танкистов была своя санитарно-ездовая служба, у артиллеристов – своя. Идёт бой, что же я танкиста, истекающего кровью, умирать оставлю… Беру, конечно, отвожу в санроту и снова на передовую. Об одном молился: «Только бы в собачек не попали, а, если поранят, то хотя бы не всех сразу, чтоб бойца до места доставить…».

Первого раненого Дмитрий Михайлович не помнит — только первого мертвого. Говорит, даже растерялся. К смерти за годы войны так и не привык, считает, что привыкнуть к этому невозможно, можно лишь смириться с горькой правдой…



Как-то один из батальонов полка, в котором служил Торохов, попал в окружение. Ни еды, ни боеприпасов. На упряжке со старшиной целый день добирались до окруженных бойцов то по целине, то через завалы. Порой и самому в вожжи впрягаться приходилось вместе с собаками.  Добрались — от радости бойцы всех собак перецеловали. А утром батальон прорвал оборону и вышел из окружения — доставленные боеприпасы сделали свое дело.

Когда выходили из окружения к реке Волхов, нужно было пройти Мясной Бор. Болото, растянувшееся на три километра, простреливалось с обоих сторон. «Никогда не забуду тот апрельский переход до Малых Вишер. Шли по болоту, со всех сторон половодье, вода по пояс, под ногами — лед, мы в телогрейках, ватных брюках, валенках. Впереди старшина глубину проверяет, за ним — рота, по две собаки на коротком поводке в каждой руке. Добрались до реки, стали наводить переправу. К тому времени лед на реке тронулся. И тут в небе появилась «рама», не прошло и десяти минут, как налетели «юнкерсы». Вместе с бомбами они сбрасывали на землю бочки с дырками, которые летели на землю со страшным воем и наводили ужас на людей и собак. Стоял настоящий ад: собачий визг, людской стон, крики. «Я под брошенную машину спрятался — хоть какая-то защита от огня. Собачек рядом привязал. После бомбежки вылез — нет их. Так тяжело стало на душе, думал, погибли. А они, умницы, в ящики от снарядов попрятались…».



После той бомбежки, как вспоминает Дмитрий Михайлович, во взводе десять человек погибли, еще 20 ранения получили. Но Торохов, видимо, в рубашке родился — ни единой царапины. Две бомбы рядом рванули, но осколки выше прошли. Из четырех собачек три остались целы – лишь одна умерла от переохлаждения.

Очень сдружился с собаками Дмитрий Михайлович, многому у них научился, чутьё как у собаки появилось. Однажды в похоронной команде, выносившей с поля боя убитых, Торохову показалось, что один дышит… И ведь прав оказался!



Как складывалась судьба тех, кого вывез из огненной купели, он не знал. В памяти остались две встречи:

«Летом 42-го везу на телеге бочку собакам кашу варить. Навстречу идёт строй. Вдруг выбегает солдатик и ко мне – обнимает, целует, плачет: «А помнишь, ты мне шапку на голову надел?» Лишь тогда Дмитрий Михайлович вспомнил тот зимний бой: «На пятачке подо Ржевом фашисты устроили мясорубку. Юнкерсы застилали небо. Всюду раненые вперемежку с убитыми и сплошной человеческий стон. Упряжку увидели, руками машут, зовут: «Сюда, сюда!». Я прошу: «Братишки, милые, кто ходить или ползком может – добирайтесь сами. Забираю только тех, кому ходить уже нечем, или голова пробита, или без сознания». Укладываю одного на тележку, а он стонет: «Голова мёрзнет, ой, мёрзнет!». А с меня пот градом. Натянул ему на голову свою. Потом у санитаров другую шапку взял.



Второй случай уже после войны был. Сижу на лавочке, беседую с приятелем. Он и говорит: «А меня, между прочим, тоже собачки из боя вывезли. Ездовой только больно строгий попался: «Молчи, говорит, молчи! Фрицы рядом, услышат, миномётами накроют.  Молчи, паря, Бобик нас обязательно вывезет».

Бобик был вожаком его упряжки. Всю войну с ним прошёл Дмитрий Михайлович. Много собак потерял за годы войны, но Бобик дожил-таки до Победы. В 44-ом их даже ранило одной пулей. Перевязали и дальше воевать отправили.



Победу встретил в Прибалтике, откуда был отправлен в Москву, на парад Победы. 24 июня гвардии рядовой Торохов прошел по брусчатке главной площади столицы в составе сводного полка Ленинградского фронта. Об одном жалел Дмитрий Михайлович — Бобика рядом не было…

Вернувшись в часть, Бобика уже не застал. Его, как и тысячи других четвероногих бойцов, прошедших войну бок о бок с людьми, спасших тысячи человеческих жизней, после победы за ненадобностью просто «списали»…


Владимир Гондусов

военный журналист.

15 июня 2010 года Дмитрия Михайловича Торохова не стало…

Светлая память солдату и его собакам!