Есть вопросы? Связь со мной: +7 (963) 639-9283

dog-sledding@mail.ru


Умирающие на бегу

Стажировка в США


Узнав, что на Чукотке я ездил на 12 собаках, Тим хмыкнул и позволил запрячь четырех. Сказано это было в присутствии барышни из Франции, к которой я благоволил. Я был зол, как сотня разъярённых быков и не мудрено, что, в таком состоянии, на первом же повороте тормозить пришлось собственным телом. Расценив падение как случайное, я собрался, но на следующем повороте все повторилось с той лишь разницей, что на этот раз собаки протащили меня сквозь кусты, изорвав в клочья новенький комбинезон, сшитый на заказ специально для Америки. Только после пятого падения, я с ужасом начал понимать, что ездить на собаках не умею. Экзамен, как выяснилось позже, я все-таки выдержал, хотя бы потому, что не упустил собак. Хитрость заключалась в том, что Тим дал мне наиболее быстрых собак и пустил по самой сложной трассе.



В окрестностях дома была проложена целая система тренировочных трасс с крутыми поворотами, некоторые из которых имеют отрицательный уклон (внешний край трассы ниже внутреннего). Центробежная сила, при прохождении таких поворотов, возрастает в разы. Ширина — метр-полтора, по краям — сучковатые деревья, столкновение с которыми на скорости 30 км/час не сулит ничего хорошего. Густой ельник затрудняет обзор и хлещет по глазам. Такая езда больше напоминает слалом на горных лыжах, а, если гонять по ним ночью, избыток адреналина в крови обеспечен.



Секрет многолетней успешной работы Тима Уайта как профессионального гонщика кроется в счастливом сочетании трех составляющих: высочайший интеллект, трудолюбие, педантичность, порой переходящая в занудство и понимание животных на уровне подсознания. В когорте профессионалов он стоит особняком: родился в семье дипломатов, детство и юность прошли в скитаниях по посольствам разных стран, благодаря чему юноша освоил несколько языков, после окончания Йельского университета, работал в авиакомпании «Боинг»; перед ним открывались блестящие перспективы, но судьба распорядилась иначе — он стал гонщиком.



Сухие корма Тим не использует принципиально, не доверяя даже самым качественным из них. Каждый день в никелированную «бетономешалку» я закладывал строго определенное количество мясопродуктов, жир, печень, рыбу. Пока она крутилась, подмешивал еще около десятка биодобавок. Тим стоял рядом и придирчиво следил за соблюдением процедуры кормления.



О собаках Тима можно говорить до бесконечности. Меньше всего они ассоциировались с братьями нашими меньшими, скорее напоминали роботов, запрограммированных на победу любой ценой. В конце сезона, когда управление нартой проходило на уровне рефлексов, я стал получать огромное наслаждение от скорости на виражах. Возникало ощущение, что собаки и я составляем единый, прекрасно отлаженный механизм. Уровень адреналина в такие моменты зашкаливал.

Сеcна, лучший вожак Тима, обладал прекрасной памятью. Если я «зевал» поворот, он резко разворачивался и тащил упряжку в нужном мне направлении. Остальные «бойцы» в его питомнике не менее талантливы: двухгодовалому Борьке пока еще не хватает опыта и мудрости Сесны, однако это всего лишь вопрос времени; годовалая Лайтнинг, моя любимица, тоже со временем может стать суперзвездой; рыжий коренник Дэвил обладает недюжинной силой, но слишком неравнодушен к женскому полу. Особенно хочется отметить его ветеранов. В гонках они давно не участвуют, но для детского спорта ещё годятся. Даже умирают они на бегу — просто останавливается сердце, выработав почти двойной ресурс.



Кроме меня у Тима проходили стажировку представители многих стран: Австралии, Японии, Норвегии, Финляндии, Франции. Отношения в коллективе были очень тёплыми, но чаще всего мы общались с очаровательной Кэрол из предместьев Парижа. Маленькая, толстенькая, далеко не красавица, она, тем не менее, обладала каким-то особым шармом. Однажды я увидел её, одиноко бредущую по трассе — она в очередной раз упустила упряжку. Посадив ее в нарту, мы отправились на поиски беглецов. Пока продолжались поиски, стемнело. Мы заблудились, выскочили на какое-то шоссе и решили двигаться по нему. Минут через пятнадцать к нам подъехала вызванная кем-то полиция и проводила до самого дома.



Отношения с Тимом не всегда были безоблачными. Часто возникали споры, порой мне хотелось все бросить и уехать домой. Остальных гонщиков, а их в округе проживало немало, также связывали сложные отношения, однако это не мешало им объединяться и помогать друг другу, когда это было необходимо. С Сюзан Вебер и Арли Иогенсеном я познакомился еще в Москве. У Арли, владельца туристической фирмы, я проработал целый месяц, получив ценнейший опыт в другой области. Здесь не нужны быстрые собаки, зато они должны быть чрезвычайно дисциплинированны. В частности, они не должны убегать, если «чайник» упал и упустил упряжку, а этого не так легко добиться, принимая во внимание бешеный темперамент аляскинских хаски. За время работы у Арли я познакомился с туристами из разных штатов. Чаевых мне оставляли больше, чем местным, возможно из-за того, что русские в Миннессоте в те годы ещё были экзотикой.



Весной появилась дополнительная головная боль — лоси. При толщине снежного покрова около полутора метров они все чаще стали использовать наши трассы для передвижения по лесу, и встреча с ними не сулила ничего хорошего. Приходилось таскать с собой винчестер. Кроме лосей в тех местах было много другой живности: оленей, волков, койотов, лис. Дикими их можно было назвать лишь с большой натяжкой. Зайцы, например, иногда спасались от лис в пустующих собачьих будках, справедливо полагая, что собака на цепи менее опасна, чем лиса на свободе. Белки, бурундуки и прочая мелкая сволочь по той же причине устраивали свои жилища в непосредственной близости от собак и ничуть не боялись их.



К середине апреля, когда снег стал интенсивно таять, мы перешли на тренировки по укороченной, проложенной рядом с домом трассе, предназначенной для тренировки вожаков. Я запрягал по четыре собаки и крутился вокруг дома в разных направлениях. Продолжительность одного заезда не могла быть более 30 минут, так как температура воздуха уже давно перевалила за нулевую отметку по Цельсию. Перед стартом я обходил трассу с лопатой и засыпал снегом проталины. Это дало нам возможность ездить на нартах до начала мая, после чего тренировки были перенесены на близлежащую проселочную дорогу, а вместо нарт мы использовали квадроцикл. Уже перед самым моим отъездом в конце мая из-за высокой дневной температуры воздуха тренировки были перенесены на раннее утро.

Сейчас, когда я пишу эти строки, Тим Уайт находится в маленьком курортном городишке Пунта-Аренас (Чили). Зимний сезон в южном полушарии только начинается и мой друг готовится к очередной гонке…


Ринат Хабибулин,

Грен-Мэрей,

Минессота,

1996 г.

ru Русский
X