Связь со мной - Skype: renata_shleika +7 (963) 639-9283

dog-sledding@mail.ru


Умирающие на бегу

Отчёт о стажировке в США (видео).


Первый блин оказался, как всегда, комом, огромным снежным комом, в который я превратился, не справившись с первым же поворотом. Причиной конфуза оказалась моя собственная самонадеянность. Узнав, что на Чукотке я ездил на 12 собаках, Тим хмыкнул и позволил запрячь только… четырех. Уязвленный этим, я «зевнул» первый поворот — тормозить пришлось собственным телом. Разозлившись и расценив первое падение как случайное, я сосредоточился, но на следующем повороте все повторилось с той лишь разницей, что на этот раз собаки протащили меня сквозь кусты, изорвав в клочья новенький комбинезон. Только упав 4 или 5 раз, я к своему стыду понял, что ездить на собаках не умею совсем. Однако, как выяснилось много позже, экзамен я все-таки выдержал хотя бы потому, что не упустил собак. Просто Тим дал мне самых быстрых собак и пустил по самой сложной трассе, решив указать мне мое место. Метод обучения довольно жестокий, но эффективный и главное — быстрый. Уже через день, когда разбитое колено еще саднило, мне было предложено участвовать в большом 30-мильном заезде на упряжке из 8 собак. Как ни странно, этот второй заезд оказался чуть легче, хотя падал я постоянно. Страшно было только последние 5 миль, когда совсем стемнело, а собаки, почувствовав близость дома, резко прибавили в скорости.



Секрет многолетней успешной работы Тима Уайта как профессионального гонщика кроется в счастливом сочетании трех составляющих: высочайший интеллект, педантичность, порой переходящая в занудство и абсолютное понимание животных на уровне подсознания. В когорте суперпрофессионалов он стоит особняком. Родился в семье дипломатов. Детство и юность его прошли в скитаниях по посольствам разных стран, благодаря чему юноша освоил три языка. Образование получил в престижном Йельском университете. Работал в авиакомпании «Боинг». Перед ним открывались блестящие перспективы, но судьба распорядилась иначе. Однажды совершенно случайно Тим попал на гонки и… «заболел». Без колебаний поменял престижную работу на должность учителя физкультуры в сельской школе, а через пару лет гонки и вовсе стали его профессией.

Тим разработал целую систему тренировочных трасс разной категории сложности. Самые простые предназначены для 3-4-летних ребятишек, делающих свои первые шаги в спорте. Ну а самые сложные — не всем профессионалам по плечу. Мне, по крайней мере, понадобилось 5 месяцев, чтобы чувствовать себя на них сносно.

Трасса шириной всего в один метр с многочисленными поворотами, некоторые из них имеют отрицательный уклон (внешний край трассы ниже внутреннего). При прохождении таких поворотов центробежная сила, выталкивающая гонщика за пределы трассы, возрастает в несколько раз. Вплотную к трассе стоят деревья, столкновение с которыми на скорости 30 км/час не сулит ничего хорошего. Густой кустарник затрудняет обзор и хлещет по глазам. Такая езда больше напоминает слалом, а если, вдобавок ко всему, гонять по ней ночью, то избыток адреналина в крови обеспечен.

Подготовка к зимнему сезону начинается в августе с работы на компьютере. В специальную программу закладывают график соревнований и все исходные данные на собак, включая анализ крови и цвет глаз. Обработав информацию, компьютер определяет наиболее совместимых собак, их взаимное расположение в упряжке, ежедневный пробег, оптимальный рацион питания и наилучшее процентное содержание ингредиентов. Распечатанные результаты вывешиваются на стене, чтобы хендлеры знали свою задачу на каждый день. В дальнейшем, в силу меняющихся обстоятельств, планы корректируются каждую неделю.

Тим не использует сухие корма для своих собак, поскольку даже самые калорийные из них не восполняют энергетических затрат его суператлетов. Каждый день я закладывал в автосмеситель строго определенное количество мяса разных сортов, жир, печень, рыбу и подмешивал еще около 30 биодобавок. Тим стоял рядом и придирчиво следил за соблюдением всех пропорций и процедуры кормления. Биодобавки являются коньком Тима. Он тщательно следит за всеми публикациями в области ветеринарии, биологии, диетологии и медицины, благодаря чему может использовать в своей работе самые последние научные разработки.



О собаках Тима можно говорить до бесконечности. Меньше всего они ассоциировались с братьями нашими меньшими. Пожалуй, их можно было сравнить с суперсовременными роботами, запрограммированными на победу любой ценой. В конце сезона, когда я мог управлять нартой автоматически, на уровне рефлексов, я получал огромное наслаждение от ощущения, что собаки и я составляем единый, прекрасно отлаженный механизм. Иногда возникали ассоциации с красным «феррари», в котором я на предельной скорости мчался по улице с оживленным движением, лавируя между ползущими «шестерками» и «девятками». Вожак упряжки Сессна напоминал иногда чернокожего чемпиона мира по легкой атлетике Бена Джонсона: те же идеальные пропорции тела, бугры мышц под блестящей шкурой и проницательный взгляд человека (язык не поворачивается сказать — собаки), знающего что-то такое, чего не знает больше никто. Сессна обладает прекрасной памятью. Когда я забывал вовремя подать команду к повороту, он резко разворачивался и тащил всю упряжку в нужном направлении. И уж, конечно, на все сто оправдывает свою кличку, одноименную с известной маркой спортивного самолета, некогда приземлившегося на Красной Площади.

Остальные собаки в питомнике также не менее талантливы. Двухгодовалому «рубахе-парню» Борьке пока еще не хватает опыта и мудрости Сессны, однако это всего лишь вопрос времени, ведь уже сейчас они работают в паре. Недаром иногда Тим в шутку называет Борьку «мистер президент». Годовалая Лайтнина тоже со временем может стать суперзвездой. Любопытно, что более 90% собак Тима могут работать вожаками и пользуются большим спросом среди других гонщиков. Особенно хочется отметить его ветеранов, некоторым из них более 15 лет. Они еще вполне могут участвовать в детских гонках или катать взрослых «чайников». Даже умирают они на бегу — просто останавливается сердце, выработав свой ресурс.

Все собаки Тима принадлежат к породе аляскинская хаски (прошу не путать их с сибирскими хаски, имеющими те же корни, но фактически являющимися декоративной породой). Узнав, что я являюсь председателем Московского клуба юных гонщиков на собаках «Алитет», Тим пообещал передать моим детям около десятка хороших собак, но при условии, что мы сможем обеспечить им достойное содержание. В настоящий момент я занимаюсь поисками подходящей спортивной базы, способной их принять.

У Тима кроме меня проходили стажировку представители многих стран мира: Австралии, Японии, Норвегии, Финляндии, Франции. Коллектив был очень дружным. Мы вместе работали, вместе выезжали на международные соревнования. В свободное время обучали друг друга не совсем приличным словечкам и веселились от души, когда кто-то произносил их, не догадываясь о значении. Особенно я подружился с очаровательной Керол. Маленькая, толстенькая, далеко не красавица, Керол тем не менее обладала каким-то особым шармом. Живя в самом центре Парижа, она ухитрялась содержать в квартире 4-х аляскинских хаски. Работая ревизором в метро, она 3 года копила деньги на поездку в Штаты вместе с собаками. Однажды я увидел Керол, одиноко бредущую по трассе после того, как она в очередной раз упустила упряжку. Я посадил ее в нарту, и мы отправились на поиски беглецов. Поиски затянулись, и когда мы все-таки нашли ее собак, уже совсем стемнело. Головных фонарей у нас как на грех не было, в результате мы заблудились, выскочили на какое-то шоссе и решили двигаться по нему. В полном соответствии с правилами дорожного движения мы двигались по правой стороне дороги. Машины почему-то стеснялись нас обгонять, встречные останавливались, а их водители показывали нам знак «ОК». Минут через пятнадцать к нам подъехала вызванная кем-то полиция и, узнав в чем дело, проводила до дома, даже не взяв штрафа.

…Дело было в штате Мичиган. В ночь перед гонкой резко поднялась температура, пошел мокрый снег, потом дождь. Трасса разбухла, появились лужи. Для молодых, неопытных, но очень перспективных собак, которых мы хотели обкатать в «боевых условиях», это было бы слишком тяжелым испытанием. Рисковать Тим не хотел и уже собирался выставить только 3 упряжки вместо 4-х, но я предложил другую идею — собрать всю молодежь в мою упряжку. Как бывший марафонец я мог пробежать хотя бы половину из предстоящих 20 миль. Мне удалось сделать даже больше, поскольку кругом была публика, и это добавляло сил. Регулярно я падал в лужи, и собаки тащили меня несколько метров. На финише судьи с трудом разобрали номер на моей груди. Гонку я закончил 32 из 50 стартовавших, зато наш план полностью удался. Молодняк чувствовал себя хорошо, а мои товарищи собрали богатый денежный урожай, заняв первые 3 места. Я же получил приз «За волю к победе».

Наши отношения с Тимом не всегда были безоблачными. Часто возникали споры, порой мне хотелось все бросить и уехать домой. В один из таких моментов Марк Нордман, сосед и лучший друг Тома, сказал мне: «Ты должен терпеть. Это плата за тот бесценный опыт, который получаешь. Тим — один из лучших гонщиков мира, почти гений. С такими легко не бывает». Остальных гонщиков, а их в округе проживало немало, также связывали сложные отношения, однако это не мешало им объединяться и помогать друг другу, когда это было необходимо. С Сюзан Вебер и Арли Иогенсеном я познакомился еще в Москве, когда они встречались с ребятами из нашего клуба. У Арли, владельца туристической фирмы, я проработал целый месяц, получив ценнейший опыт в другой области. Здесь не нужны быстрые собаки, зато они должны быть чрезвычайно дисциплинированны. В частности, они не должны убегать, если «чайник» упал и упустил упряжку, а этого не так легко добиться, принимая во внимание бешеный темперамент аляскинских хаски. За время работы у Арли я познакомился с туристами из разных штатов. Был даже один пожилой турист из Джуны (Аляска), который никогда прежде не ездил на собаках.

Весной у нас появилась дополнительная головная боль — лоси. При толщине снежного покрова около полутора метров они все чаще стали использовать наши трассы для передвижения по лесу, и встреча с ними не сулила ничего хорошего. Приходилось таскать с собой винчестер. Кроме лосей в тех местах было очень много другой живности: оленей, волков, койотов, лис. Дикими их можно было назвать лишь с большой натяжкой. Зайцы, например, иногда спасались от лис в пустующих собачьих будках, справедливо полагая, что собака на цепи менее опасна, чем лиса на свободе. Белки, бурундуки и прочая мелочь по той же причине устраивали свои жилища в непосредственной близости от собак и ничуть не боялись их.



К середине апреля, когда снег стал интенсивно таять, мы перешли на тренировки по укороченной, проложенной рядом с домом трассе, предназначенной для тренировки вожаков. Я запрягал по четыре собаки и крутился вокруг дома в разных направлениях.

Продолжительность одного заезда не могла быть более 30 минут, так как температура воздуха уже давно перевалила за нулевую отметку по Цельсию. По утрам я с лопатой обходил трассу, засыпая снегом проталины и наводя снежные мосты через ручьи. Это дало нам возможность ездить на нартах до начала мая, после чего тренировки были перенесены на близлежащую проселочную дорогу, а вместо нарт мы использовали минитрактор. Уже перед самым моим отъездом в конце мая из-за высокой дневной температуры воздуха тренировки были перенесены на раннее утро.


Ринат Хабибулин